понедельник, 30 ноября 2009 г.

Бюллетень Фонда "Наследие" №11 (115)

ДЕСЯТЬ ФАКТОВ О КИТАЕ И ИЗМЕНЕНИИ КЛИМАТА

В преддверии копенгагенской встречи по глобальному изменению климата в декабре с.г. Фонд «Наследие» опубликовал ряд информационно-аналитических материалов, посвященных этому событию и полемике вокруг него. Один из них посвящен Китаю. Старший эксперт в области азиатской экономической политики Центра азиатских исследований Фонда «Наследие» Д. Сизорс отмечает, что глобальные экологические дискуссии уже многие годы концентрируются на Китае. Раньше в центре внимания были кислотные дожди, которые зарождались в Китае и выпадали в других странах. Со временем дебаты переключались на дефицит воды и отвод рек, которые уже вызвали вынужденное переселение миллионов людей и чреваты конфликтом с некоторыми соседями Китая. Сейчас, когда международное сообщество готовится к конференции по изменению климата в Копенгагене, главная тема – это выбросы углерода и изменения климата. И Китай опять окажется в центре дискуссии.
Размеры страны предполагают одновременное существование конфликтующих процессов. Критики китайской экологической и экономической практики отмечают непрерывное опустошение, в то время как ее сторонники указывают на важные восстановительные программы. Однако жизненно важные статистические данные, которые необходимо учитывать в любой дискуссии, указывают на Китай как на мощнейший источник углеродных выбросов в настоящее время и в обозримом будущем. Причина – уголь.

Цифры не лгут

1. Китай почти наверняка лидирует в мире по использованию «зеленой энергии». КНР выделяет впечатляющие по размерам суммы средств на очистительные работы, строит ветряки, гелиоустановки и другие подобные объекты.
2.Китай также занимает первое место по добыче и потреблению угля. По официальным данным, в 2000 г. производство угля в Китае составляло 880 млн. тонн и постепенно снижалось. Однако в 2008 г. добывалось уже 2,62 млрд. тонн, и добыча продолжает расти. Экологический след КНР часто характеризуется как естественный результат многочисленного населения и растущей экономики. В отношении угля эти аргументы не срабатывают. Доля Китая в мировом ВВП составляет свыше 40 процентов и возрастает. В то же время доля Китая в мировом населении - около 20 процентов и снижается. Доля Китая в мировом использовании угля достигает свыше 40 процентов и продолжает расти.
3. Диверсификация с целью снижения потребления угля провалилась. Сейчас уголь обеспечивает 70 процентов потребности КНР в электроэнергии и почти 80 процентов производства электроэнергии. Обе цифры выше, чем десять лет назад. Такое соотношение вряд ли изменится в ближайшие десятилетия. Факторы транспортировки не слишком важны для энергопотребления Китая, поэтому нефть значит для страны гораздо меньше, чем уголь. И хотя Пекин поставил перед собой широко разрекламированную цель получать 15 процентов электроэнергии из возобновляемых источников, в 2030 г. доля электроэнергии, произведенной при сжигании угля, по прогнозам правительства США, останется на уровне 75 процентов.
4. Мощность китайских электростанций, работающих на угле, будет возрастать - от 350 гигаватт в начале 2006 г. до 950 гигаватт в конце 2030 г. В 2006 г. потребление угля в китайском энергетическом секторе было на 20 процентов выше, чем в энергетическом секторе США. По прогнозам, в 2030 г. потребление угля в китайской электроэнергетике будет на 135 процентов выше, чем в Соединенных Штатах.
5. Даже принимая во внимание запланированный вывод из эксплуатации устаревших электростанций и их замену новыми, немного более экологически чистыми предприятиями, использование угля будет иметь предсказуемый эффект с точки зрения парниковых газов. Перед нынешним финансовым кризисом они были почти на 15 процентов выше, чем в Соединенных Штатах, и продолжали расти опережающими темпами.
Китай был в состоянии уменьшить уровень своих выбросов в 2000-2007 гг. наполовину и достичь заявленной цели их резкого уменьшения на единицу ВВП. Однако он все равно перевыполнял параметры худшего сценария, составленного теми, кто призывает Китай к ответственности. Согласно недавнему докладу банка «Креди Лионнез», в ближайшие десять лет на долю одного лишь Китая будет приходиться 63 процентов роста мировых выбросов СО2.
6. Руководитель Агентства охраны окружающей среды США Л. Джексон заявила в этой связи, что деятельность одних Соединенных Штатов не окажет отрицательного воздействия на уровни СО2 в мире.
7. Нет оснований ожидать, что КНР последует примеру США в вопросе об изменении климата. Китай отверг американское лидерство в сфере безопасности в Иране и Северной Корее и по вопросам прав человека в Судане и Мьянме. В экономике существующая и предполагаемая зависимость КНР от угля значительно превосходит американскую, что затрудняет любое серьезное регулирование.
Более того, Китай конкурирует по большинству товаров и услуг не с Соединенными Штатами, а с другими поставщиками на американский рынок, например, с Мексикой. Ограничения в отношении изменения климата, установленные в этих странах, более значимы для принятия решений Пекином, чем американские. И КНР всегда упорно уклонялась от западного эксперимента ограничения промышленных выбросов с помощью квот (что было мудрым решением, так как Евросоюзу не удалось уменьшить выбросы без урона экономике). Китай не последует за Соединенными Штатами в сокращении парниковых газов, об этом говорят все имеющиеся факты.
8. Для КНР и всего мира недостаток воды и загрязнение окружающей среды важнее, чем парниковые газы. Почти две трети китайских городов и свыше 200 млн. сельских жителей сталкиваются с недостатком воды. В конце 2008 г. почти половина важнейших участков рек и каналов была загрязнена настолько, что они квалифицировались как непригодные для использования человеком, а в некоторых случаях даже для ирригации.
В отсутствие каких-либо радикальных мер перспективы представляются мрачными. Попытки снизить выбросы СО2 потребуют более дорогостоящего отвлечения ресурсов от более неотложных экологических проблем.
9. Когда статистика не нравится Коммунистической партии Китая, ее изменяют и подвергают цензуре. Политическая статистика искажается (например, в отношении размаха и характера волнений в Тибете), экономическая статистика подтасовывается (например, руководители китайских провинций утверждают, что их рост происходит быстрее, чем в среднем по стране), а экологическая статистика подвергается цензуре (например, утаиваются иностранные доклады, а публикуются лишь официальные сводки).
10. Тема Китая показывает, что те, кто требует от США решительных действий, не верят собственным словам об изменении климата. Объективно серьезно настроены лишь те, кто говорит, что любые действия бессмысленны, если Китай не согласится на принудительные и крайне жесткие ограничения на выбросы при международном мониторинге. Те, кто бормочет об исторических обязательствах, «особой ответственности» развитых стран и тому подобном, возможно, и серьезны в чем-то, но только не в отношении ограничения парниковых газов.

Последствия

В отсутствии технологического прорыва единственный путь сдерживания парниковых газов – это радикально изменить практику использования угля Китаем. Неумолимые цифры говорят о том, что все остальное – не более чем уловка. Это имеет прямые последствия для политики США, в частности, в отношении нынешних глобальных переговоров.

• Односторонние действия США по сдерживанию парниковых газов по сути бесполезны. Даже если Соединенные Штаты готовы оплатить экономические издержки, односторонние действия не помогут.
• Парниковые газы невозможно сдерживать без введения ограничений на Китай, которые Пекину трудно будет выполнить. Поэтому любое соглашение должно отводить важнейшее место международному мониторингу и конструктивному механизму исполнения обязательств.
• Если какое-либо соглашение по этому принципу окажется дипломатически возможным, оно подвергнется экспертизе с точки зрения его воздействия на экономику и суверенитет США.
• Если выбросы парниковых газов рассматривать как серьезную угрозу, исследование должно почти полностью сконцентрироваться на поглощении углерода и технологиях по уменьшению выбросов от угля, а не превращаться в напрасный труд по использованию альтернативных источников энергии.
• Если выбросы СО2 и дальше будут рассматриваться как мало приоритетная проблема, Соединенные Штаты все же должны стремиться к расширению сотрудничества с КНР по ряду экологических и энергетических проблем, например, по совершенствованию технологий сбережения и очистки воды.


СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ ПОВЕСТКА ДНЯ ДЛЯ ВСТРЕЧИ ПРЕЗИДЕНТА ОБАМЫ С ЛИДЕРАМИ СТРАН ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ

В связи с прошедшем в ноябре в Сингапуре саммитом АСЕАН директор Центра азиатских исследований Фонда «Наследие» В. Ломан напоминает, что предыдущая администрация США внесла существенный вклад в улучшение отношений Соединенных Штатов с Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Она разработала «План сотрудничества с АСЕАН», программы поддержки инициатив АСЕАН и совершенствования партнерства между АСЕАН и США, «Рамочное соглашение по торговле и инвестициям между США и АСЕАН». Она также начала переговоры о соглашении по свободе торговли (ССТ) с Малайзией и Таиландом и добилась успешного завершения ССТ между США и Сингапуром, которое обеспечило 73-процентный рост американского экспорта в Сингапур. Именно президент Буш назначил первого в истории представителя США в АСЕАН.
К сожалению, публичная дипломатия администрации Буша не была столь же успешной. Решение Буша об отмене саммита США-АСЕАН в 2007 г., нерегулярное участие госсекретаря США К. Райс в региональных мероприятиях и видимое безразличие помощника госсекретаря К. Хилла к Юго-Восточной Азии привели к формированию вредного впечатления об уходе Соединенных Штатов из региона. Этот вывод не был ни справедливым, ни точным, но его трудно опровергнуть.
Президент Обама столкнулся с противоположной проблемой. Его внимание к этому региону помогает скорректировать впечатление об ослаблении вовлеченности США. Посещение госсекретарем США Х. Клинтон Индонезии в качестве ее первого зарубежного визита и ее участие во встрече министров иностранных дел государств АСЕАН в июле с.г. были важными, политически значимыми шагами. Сейчас президент принял участие в саммите государств АСЕАН. Однако пока что его вовлеченности не хватает содержательности.
Никто не ожидает, что Обама немедленно добьется успехов наподобие тех, которые были достигнуты предыдущей администрацией за целых 8 лет. Однако президенту следовало воспользоваться саммитом США-АСЕАН для того, чтобы четче обозначить и выделить важнейшие проблемы в отношениях между США и АСЕАН: свободу торговли, Мьянму и усиление Китая.

Свобода торговли

Ничего нет важнее для АСЕАН, чем торговля. Именно в этой сфере у Ассоциации самые реальные достижения: зона свободной торговли АСЕАН и ССТ с Китаем, Индией, Южной Кореей, Японией и др. Президент Обама должен, как минимум, продемонстрировать интерес к заключению ССТ между Соединенными Штатами и АСЕАН. Он должен поддержать намерение администрации Буша вести переговоры о вступлении США в «Транстихоокеанское партнерство», которое уже объединяет Сингапур, Бруней, Чили и Новую Зеландию. Он должен поощрять интересы стран АТЭС к зоне свободной торговли в АТР.
Президент Обама также должен поддержать традиционный интерес США к всеобъемлющим и высококачественным соглашениям о свободе торговли. Высокое качество предполагает жесткие переговоры. Однако странам этого региона не требуется катализатора для ускорения их продвижения к управляемой торговле. Да и Соединенным Штатам не нужна торговая политика, которая воюет с рынком за право отбирать победителей и неудачников.

Мьянма

Политика администрации Обамы в отношении Мьянмы – это, по сути дела, продолжение прежней политики санкций в сочетании с новым уровнем и темпом охвата. В октябре помощник госсекретаря по делам Восточной Азии и АТР К. Кэмпбелл отметил на слушаниях в комитете по иностранным делам палаты представителей, что «налаживание принципиально иных отношений между Соединенными Штатами и Мьянмой потребуют реального прогресса в сфере демократии и прав человека». Среди факторов, составляющих «прогресс», он выделил освобождение «всех» политзаключенных, «безоговорочное» освобождение Аунг Сан Суу Кий, прекращение конфликта с национальными меньшинствами и искренний диалог между правительством, демократической оппозицией и меньшинствами.
Важно, чтобы президент Обама лично прояснил лидерам стран АСЕАН эти условия для отмены санкций. Они прислушаются к его словам скорее, чем к официальным заявлениям госдепа. А если он этого не скажет, они решат, будто позиции госдепартамента и президента не стыкуются. Президент Обама может сесть за один стол с премьер-министром Мьянмы Тейн Сейном и остальными девятью лидерами АСЕАН, как планировалось. Однако если то, что скажет Обама о Мьянме, не вызовет дискомфорта у присутствующих лидеров, значит, он подобрал не те слова.
Мьянма – эта проблема, которая лежит в сердцевине борьбы за будущее АСЕАН. Будет ли эта организация привержена демократии, верховенству закона, правам человека и фундаментальным свободам, как это записано в ее уставе, или станет просто форумом для общения? Помогая АСЕАН найти правильный ответ, президент не только поможет Мьянме и делу свободы в недемократических режимах АСЕАН, но и усилит аргументацию в пользу вовлеченности Соединенных Штатов.

Китай

Возвышение Китая – это негласный подтекст саммита США-АСЕАН. Обе стороны осознают роль, которую энергичное дипломатическое присутствие Соединенных Штатов в Юго-Восточной Азии может сыграть так, чтобы сбалансировать растущее влияние Китая.
В отношениях с Китаем на кон поставлены главные экономические интересы стран АСЕАН. Они очень хотят быть уверенными в том, что Соединенные Штаты не планируют все это взорвать. Когда у власти в Вашингтоне были республиканцы, страны АСЕАН были озабочены «убийцами панд» - теми, кто был настолько встревожен геополитическим положением и быстро растущей военной мощью Китая, что требовал от союзников США сделать четкий выбор – на чьей они стороне. Теперь, когда правительство контролируют левые, эти государства озабочены протекционизмом в отношении профсоюзов и экологических организаций. Возможно, что лидеры АСЕАН также проявят озабоченность в отношении Китая.
Экономическая роль Китая в этом регионе не совсем позитивна, в особенности в плане валютной политики. Во время азиатского финансового кризиса китайцев сильно критиковали за отказ от девальвации валюты, последствия которого подорвали способности Юго-Восточной Азии выйти из экономического кризиса при помощи экспорта. В реальности тогдашняя политика КНР не имела никакого отношения к благосостоянию ее соседей. Она была направлена на обеспечение стабильности и контроля. Сегодня то же самое стремление и привязка к падающему доллару оказывает давление на другие региональные валюты.
Президент Обама также должен постараться расслышать общую обеспокоенность в отношении наращивания Китаем военной мощи и его ползущей агрессивности в Южно-Китайском море. Суть речи, с которой премьер-министр и отец сингапурской государственности Ли Куан Ю выступил в Вашингтоне, заключалась в приглашении США помочь региону в поддержании баланса в отношении Китая. Он публично выразил недоумение в отношении целей демонстрации военной техники на параде в связи с 60-летней годовщиной КНР. Он допустил, что эта цель не сводится к простому сдерживанию иностранного вмешательства в конфликт между Тайванем и материковым Китаем. Он упомянул масштабные претензии Китая в Южно-Китайском море и отметил, что китайцы построили на ряде островков рыболовецкие аванпосты и патрулируют их кораблями береговой охраны. Позже за этими патрульными средствами может оказаться глубоководный флот.
Выражение подобной озабоченности – это обычное занятие вашингтонских политиков, скептически настроенных в отношении Китая. Ли Куан Ю, верховный жрец внешнеполитического реализма, расширил их аудиторию.
Президент Обама должен ясно дать понять, что хотя американо-китайское экономическое сотрудничество очень важно для его администрации, он надеется, что становление Китая как великой державы будет протекать конструктивно и что, для страховки, Соединенные Штаты будут стоять наготове, не умаляя своей традиционной роли гаранта мира и безопасности в регионе.

Концентрация на самом важном

Столицы стран АСЕАН очень терпимы в отношении ведения диалога ради самого диалога. В сущности, они часто выступают в защиту его сомнительной ценности. Однако американцы не так терпимы к бесплодным дискуссиям. Если не будет результатов, взаимодействие с АСЕАН не будет воспринято в Вашингтоне серьезно. Наихудшим вариантом для США была бы серия бесплодных дебатов, которые только подтверждают репутацию АСЕАН как «говорильни» и девальвируют американское участие. Президент может принести прямую пользу национальным интересам и оказать воздействие на стратегическое положение страны на долгосрочную перспективу, помогая АСЕАН доказать свою значимость. Он может добиться этого только в том случае, если сконцентрируется на ключевых вопросах.


«БЕЛАЯ КНИГА» ФОНДА «НАСЛЕДИЕ»: ВАЖНЕЙШИЕ
АЗИАТСКИЕ ИНДИКАТОРЫ

Коллектив авторов Фонда «Наследие» во главе с директором Центра азиатских исследований У. Ломаном подготовил «Белую книгу», содержащую основные характеризующие индикаторы для Азии. Следует сразу оговориться, что под «Азией» авторы понимают пространство от границы с Ираном на западе до Тихого океана на востоке и от России на севере до Австралии, Новой Зеландии и Океании включительно. Государства Ближнего и Среднего Востока, Центральной Азии и Закавказья, а также Россию авторы в данном контексте к Азии не относят.
В «Белой книге» отмечается, что Соединенные Штаты являются тихоокеанской нацией в такой же степени, как и атлантической. Штат Гавайи, Гуам, Северные Марианские острова и Американское Самоа находятся в Тихом океане. В этом регионе Соединенные Штаты имеют пять договорных альянсов (с Японией, Южной Кореей, Австралией, Филиппинами и Таиландом), флот и крупные военные базы. Они также связаны договорными обязательствами по обеспечению безопасности Тайваня, развивают экономические отношения с материковым Китаем.
В Южной Азии США формируют многогранное партнерство с Индией, имеют важнейшего партнера в лице располагающего ядерным оружием Пакистана, ведут войну против глобального терроризма в Афганистане.
Американское присутствие в Азии крупномасштабно и целенаправленно. Это продукт более чем столетней вовлеченности и жертв, включая войну с Испанией, первую мировую войну, войны в Корее, Вьетнаме и Афганистане.
Соединенные Штаты останутся в Азии. Прилагаемые таблицы наглядно показывают, почему. Достаточно одного взгляда на них, чтобы понять динамизм региона. Здесь проживает более половины мирового населения. Свобода и деспотизм, экономическая свобода и бедность сосуществуют в этом регионе. В Восточной и Южной Азии самые лучшие и худшие в мире места для бизнеса. Здесь находится ряд самых нестабильных и опасных государств в мире, но также и некоторые наиболее стабильные и надежные страны. В Азии расположена единственная страна в мире, способная стать равным конкурентом Америки в борьбе за глобальное влияние – Китайская Народная Республика.
Азия находится в непрерывном движении. Одни лишь размеры региона делают его развитие определяющим фактором в защите и продвижении американских интересов и ценностей. Его экономический рост обусловливает возрастание его значения. А динамизм здесь означает, что ничто в его развитии нельзя принимать как должное.
В «Белой книге» содержатся следующие таблицы.

1. Политическая нестабильность

Несостоявшиеся государства – это синоним угроз национальной безопасности. К сожалению, в соответствии с «Индексом несостоявшихся государств», который издается американским фондом «За мир» и журналом «Форин полиси», большая часть нестабильных стран находится в Азии.

2. Состояние политической свободы

В соответствии с классификацией «Фридом хаус», Азия представляет собой экстраординарную смесь политических систем – от самых свободных до самых деспотичных. Чем свободнее государство, тем больше вероятность того, что оно является другом Соединенных Штатов.

3. Рыночная привлекательность

Китай привлекает больше прямых иностранных инвестиций, чем любая другая страна региона. Вместе с Гонконгом на его долю приходится свыше 10 процентов мировых суммарных величин.

4. Прямые инвестиции

Соединенные Штаты инвестируют в физические активы за пределами своих границ больше денег, чем 23 крупнейших инвестора этого региона в совокупности.

5. Процветающая торговля

На долю Азии приходится более четверти глобальной торговли товарами и услугами – больше чем на долю США и Евросоюза вместе взятых.

6. Рост благосостояния

В 2008 г. Австралия стала самой богатой страной в регионе, обойдя даже Соединенные Штаты. За последние 20 лет ВВП на душу населения во многих странах Азии удвоился или утроился.

7. Экономические ставки

Экономика США с ВВП в 14,2 триллиона долларов почти в три раза превосходит экономику Японии (крупнейшую в Азии) и сравнима с суммарным показателем всех экономик региона (15 триллионов долларов). Велика вероятность того, что Китай в 2010 г. обойдет Японию и станет второй по величине экономикой в мире.




8. Состояние экономической свободы

Ее оценка проводится в соответствии с методологией, разработанной Фондом «Наследие» и газетой «Уолл-стрит Джорнэл», по 10 факторам: свобода ведения бизнеса, свобода торговли, налогово-бюджетная свобода, размеры государства, кредитно-денежная свобода, свобода инвестиций, финансовая свобода, права собственности, свобода от коррупции и свобода труда.

9. Военная мощь Китая доминирует в регионе

Китайская армия больше вооруженных сил любой другой азиатской страны. По численности она превосходит ВС США.

10. Северная Корея – самое милитаризированное государство в регионе

Почти пять процентов населения КНДР состоит на действительной воинской службе. Это в два раза больше, чем в других азиатских государствах.

11. Индия будет самым многонаселенным государством в мире

В 2030 г. Индия может обойти Китай как самое многонаселенное государство в мире. В совокупности у них почти в два раза больше населения, чем в остальной Азии. А на ее долю приходится 60 процентов мирового населения.

12. Поддержка Соединенных Штатов в ООН

В таблице показано, как азиатские и некоторые другие члены ООН голосовали по 88 важнейшим резолюциям на сессии Генеральной Ассамблеи в 2008 г. в плане совпадения с позициями Соединенных Штатов. Даже некоторые лучшие друзья Америки чаще голосовали не вместе с США, а против них.

понедельник, 23 ноября 2009 г.

Что было на неделе (16-22 ноября)

Копенгагенский саммит по изменению климата и Россия

В преддверии копенгагенской встречи по изменению климата в развитых странах Запада кипят страсти и ожесточенные дискуссии о том, имеет ли место глобальное потепление, чем оно вызвано, как с ним бороться и во что это обойдется национальным экономикам.
Ничего этого не происходит в России. Создается впечатление, что правительство и общественное мнение полностью разделяют вывод в духе классического либерального laisser-faire, что глобальное потепление носит умеренный и прецедентный характер, его воздействие на здоровье человека и дикую природу в целом позитивно, а углекислый газ – не главный фактор в формировании климата. Поэтому это не кризис и нет необходимости в чрезвычайных мерах по сокращению выбросов парниковых газов.
Почему в современной России с сильным этатизмом возникла такая парадоксальная ситуация? Неужели объективно существующие глобальные изменения климата ее не затрагивают? Объяснений здесь сразу несколько.
Во-первых, в России чрезвычайно слабы экологические организации любой ориентации, будь то алармистские группы или объективные исследовательские центры. Практически отсутствуют независимые исследования по проблеме изменения климата, которые могли бы дать импульс и направить общественную дискуссию по этим вопросам. Государство не заинтересовано в их существовании, поскольку они критикуют сложившуюся практику.
Исследования по проблеме климата проводятся в основном научными центрами, которые финансируются государством и тесно связаны с международными структурами, занимающимися этой проблемой, прежде всего, Межправительственной группой экспертов ООН по изменению климата (МГЭИК). Так, в начале 2009 г. под эгидой Федеральной службы по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды (Росгидромет) опубликован "Оценочный доклад об изменении климата и его последствиях в Российской Федерации". Многие авторы доклада – члены того же ооновского органа, и естественно полагать, что их выводы идут в русле базовых концепций МГЭИК. Утверждается, например, что полученные данные представляют убедительные свидетельства в пользу антропогенного характера наблюдаемого потепления климата. Однако и этот доклад не получил широкой огласки и практически не повлиял на общественное мнение.
В условиях отсутствия публичной дискуссии большое значение приобретают взгляды и действия правительства. И здесь мы сталкиваемся с тем, что можно назвать экологическим нигилизмом. Правящая элита в России не то чтобы разделяет взгляды определенных научных кругов об ограниченной угрозе изменения климата, а просто склонна игнорировать эту проблему как таковую, вне связи с результатами и выводами научных исследований. В недавнем послании президента Медведева Федеральному Собранию эта проблема вообще не затрагивалась. А премьер Путин известен своими многочисленными шутками на тему глобального потепления. Так, он в позитивном ключе отозвался об этом процессе, поскольку благодаря ему россияне смогут тратить меньше денег на меха. Шутят в верхах и на тему о том, что при потеплении в Подмосковье можно будет выращивать бананы.
Парадоксальная ситуация существует в сфере государственного экологического регулирования. В современной науке устоялась концепция целостности окружающей среды и в более широком понимании – ноосферы, которую в начале ХХ века выдвинул выдающийся российский ученый Владимир Вернадский. Однако в российской практике эта концепция грубо попирается. Существует два ведомства, одно из которых – Федеральная служба по надзору в сфере природопользования (Росприроднадзор) – следит за чистотой воды, а другое – Федеральная служба по экологическому, технологическому и атомному надзору (Ростехнадзор) – отвечает за воздух. Хотя из их названий следует, что их функции дублируются. Кроме того, есть и уже упомянутый Росгидромет, который осуществляет мониторинг окружающей среды, но лишен каких-либо реальных полномочий.
В ответ на обвинения в экологическом нигилизме могут выдвинуть контраргумент, что Россия в свое время подписала, а затем и ратифицировала Киотский протокол. Однако парадокс здесь состоит в том, что, приняв этот документ, Москва фактически ничего не делала для его выполнения. Решение о ратификации было принято тогдашним президентом Путиным в 2004 г. под давлением Евросоюза в качестве непременного условия принятия России в ВТО. Когда же процесс вступления России в эту организацию зашел в тупик, Москва просто потеряла интерес к этому документу и его выполнению.
Возможно, такая отстраненность России от глобальной дискуссии по изменению климата и имеет право на существование. Всё-таки объем выбросов парниковых газов у России гораздо меньше, чем у США и Китая. Однако экологический нигилизм ведет к игнорированию действительно важных внутренних проблем, связанных с загрязнением окружающей среды и его влиянием на климат. Достаточно вспомнить что, по международным оценкам, из десяти наиболее загрязненных городов мира три находятся на территории РФ. Сжигание огромного количества попутного газа при добыче нефти – тоже существенный фактор воздействия на климат, который по-прежнему игнорируется.
Как представляется, одна из причин пренебрежительного отношения к опасным факторам загрязнения среды лежит в чрезвычайной монополизации российской экономики и, прежде всего, тех ее отраслей, которые наиболее вредны с экологической точки зрения. Отсутствие какой-либо реальной конкуренции в сфере нефте- и газодобычи при наличии огромной персональной заинтересованности многих госчиновников в сверхприбылях от добычи нефти и газа ведет к игнорированию минимальных требований защиты природы.
Более того, в российских правящих кругах широко распространено мнение о том, что глобальное потепление может быть весьма полезным для России. Так, в вышеупомянутом докладе Росгидромета к числу таких факторов относятся: распространение зоны комфортабельного обитания на север, сокращение отопительного периода, увеличение сельскохозяйственного потенциала благодаря увеличению водных ресурсов, расширение возможностей для морского судоходства в арктических морях и для строительных проектов на арктическом шельфе.
Разумеется, на копенгагенском саммите российские представители будут выступать с заявлениями о важности проблемы глобального потепления, о необходимости решительных мер борьбы с ним. Однако в практическом плане Россия вряд ли сможет внести какой-либо существенный и реальный вклад в решение этой проблемы.

понедельник, 16 ноября 2009 г.

Что было на неделе (9-15 ноября)

О чем не сказал Дмитрий Медведев

В послании президента Дмитрия Медведева Федеральному Собранию России, с которым он выступил на прошлой неделе, содержится немало здравых идей и предложений. Кто же будет спорить с необходимостью модернизации и реструктуризации российской экономики? Или с преодолением ее сырьевой ориентации? Или с борьбой против коррупции?
Проблемы, которые поднял в своем послании Медведев, действительно актуальны и требуют неотложных решений. Главный вопрос – в том, каким образом будут реализовываться эти идеи, кто будет их осуществлять? И вот тут послание президента страдает многочисленными изъянами, на что обратили внимание практически все независимые комментаторы.
В послании очень неясно, в самых общих чертах, обрисованы пути и механизмы реализации поставленных задач. Нет ответа на главный вопрос: кто конкретно будет осуществлять назревшие перемены. Впрочем, из послания Медведева отчетливо следует, что он намерен опираться на сложившуюся в России мощную бюрократическую машину. Все поручения, которые он обозначил в своем выступлении, относятся к правительству, сфере государственного управления. Что касается поощрения частной инициативы, опоры на частное предпринимательство в качестве средств преодоления экономической отсталости страны, то об этом в послании Медведева не сказано ни слова.
Вызывает определенные сомнения его тезис о том, что всю страну объединяет осознание необходимости перемен. В российской правящей элите – как политической, так и экономической – и во всевластном бюрократическом аппарате существуют мощные силы, заинтересованные в сохранении статус-кво. Сырьевая ориентация экономики и экспорта при условии сохранения высоких цен на энергоносители их вполне устраивает, ибо является источником их власти и благополучия. А вот модернизация и реструктуризация экономики чревата для них серьезными политическими и экономическими издержками. Очевидно, что они будут сопротивляться таким переменам, которые повлекут за собой ослабление их позиций и перераспределение государственных полномочий и ресурсов не в их пользу.
Медведев правильно диагностирует катастрофическое состояние коррупции в стране, приводит вопиющие цифры. Однако и в этом случае его предложения мало конкретны. Он вполне разумно выступает за большую открытость судебной системы, но обходит молчанием специфические меры в отношении борьбы с коррупцией в исполнительной власти.
Естественно, что в условиях кризиса население нуждается не только и не столько в стратегических перспективах, но и, главным образом, в конкретных мерах социальной поддержки. В этом плане Медведев старался быть максимально детальным, делая упор на выполнении социальных обязательств государства. А вот загрязнение окружающей среды, которое во многих регионов России приобрело катастрофический характер, оказалось за скобками его выступления.
В целом, послание Медведева оставляет противоречивое впечатление. Правильные замыслы сочетаются в нем с весьма неясными перспективами их выполнения. Вспоминается в этой связи диалог в 1920-е гг. между главным коммунистическим идеологом СССР Николаем Бухариным и нобелевским лауреатом, физиологом Иваном Павловым, который без всяких симпатий относился к коммунизму. Когда Бухарин нарисовал радужную перспективу коммунистического общества, каким оно станет через 15-20 лет, Павлов скептически заметил: «А что если все будет наоборот?» Теперь уже известно, кто был прав, а кто нет.
Медведев любит позиционировать себя как политика нового поколения: он «дружит» с Интернетом, имеет свой блог, пропагандирует идею «электронного правительства». Однако кое в чем он и его команда остаются в плену сталинских мифов. Вот, к примеру, в этом послании он, оправдывая нынешнее отставание России, ссылается на наследие царского режима, когда страна была якобы "отсталой и неграмотной". Однако общеизвестно, что накануне первой мировой войны экономика тогдашней России была на более высоком месте в мире, чем теперь, а темпы ее роста – выше, чем у других развитых стран. Грамотность же вполне соответствовала общеевропейскому уровню. Догму об отсталости царской России придумали большевики для оправдания Октябрьского переворота и последующих жертв. Странно, что Медведев к ней возвращается.
Из послания Медведева следует, что в России будет сохраняться ориентация на государственное регулирование и управление как основное средство реализации экономических перемен, а механизмы свободной экономики вновь окажутся отодвинутыми на задний план. Это неминуемо будет мешать политическому и экономическому развитию страны.

вторник, 10 ноября 2009 г.

Что было на неделе (2-9 ноября)

Об инвестиционном климате в России

На состоявшейся вчера встрече премьера Владимира Путина с ведущими иностранными инвесторами в России представители многих западных корпораций высказали острую критику в отношении инвестиционного климата в стране. Так, председатель совета директоров и исполнительный руководитель Ernst & Young Дж. Терли заявил, что существующая система выдачи лицензий, разрешений и сертификатов наносит вред инвестиционной привлекательности России. К числу других препятствий на пути иностранных инвестиций в России были отнесены проблемы с транспортом и инфраструктурой.
Путин был вынужден согласиться с этой критикой, но отнес существующие проблемы на счет «тяжелого наследия плановой экономики». Почти через 20 лет после краха этой системы такие оправдания звучат не очень убедительно. Ведь все эти бюрократические препоны появились не при Советской власти, а в последние годы.
События прошедшей недели указывают на то, что в новой российской экономике отчетливо проявляется не столько наследие плановой системы, сколько возврат к ней при отказе от рыночных достижений 1990-х гг. К примеру, сейчас в правительстве обсуждается план принудительного финансирования НИОКР в области передовых технологий. Речь идет о том, чтобы в приказном порядке обязать крупнейшие корпорации выделять установленные правительством объемы средств на проведение НИОКР. Разумеется, эта антирыночная мера не будет способствовать инвестиционной привлекательности России.
Или другой пример нарастания бюрократического произвола. Депутаты от «Единой России» в Государственной Думе предлагают еще больше ужесточить регулирование рыночной торговли со стороны государства. Согласно их законодательной инициативе, правительство может получить право устанавливать пределы для розничных цен, торговых надбавок и минимальных закупочных цен на отдельные виды «социально значимых товаров» и сельскохозяйственных продутов. Под предлогом борьбы с монополизмом предполагаются также ограничительные меры против крупных торговых сетей.
Ведущие российские либеральные экономисты – Егор Гайдар, Евгений Ясин, Андрей Илларионов и др. – призвали блокировать этот законопроект, представляющий реальную угрозу свободной экономике. В случае принятия этого закона инвестиционный климат в стране только ухудшится.
Несмотря на многочисленные заявления российских руководителей об их стремлении устранить барьеры для иностранных инвестиций и обеспечить благоприятные условия для их притока, зарубежные инвесторы, судя по всему, имеют свой взгляд на ситуацию. Они не склонны доверять этим обещаниям. Так, за первую неделю ноября западные инвесторы вывели из фондов, работающих с российскими ценными бумагами, рекордную сумму в 244 млн. долларов. Это самый высокий показатель с июля прошлого года. Западные инвесторы не очень верят в стабилизацию российской экономики и пока не собираются увеличивать свои вложения в Россию.

понедельник, 2 ноября 2009 г.

Что было на неделе (26 октября -1 ноября)

Судьба госкорпораций в России

В последнее время заметно усилилась роль высших государственных чиновников, входящих в ближнее окружение Владимира Путина, в управлении экономикой страны. Особенно укрепились позиции вице-премьера Игоря Сечина, который курирует в правительстве проблемы энергетики и многие другие промышленные вопросы. Формально не являясь первым заместителем главы кабинета, Сечин, тем не менее, сконцентрировал в своих руках огромные полномочия.
В середине месяца премьер Путин одобрил предложение Сечина как вице-премьера о передаче акций генерирующих компаний, находящихся в собственности у государства, в распоряжение нового энергогиганта «Интер РАО ЕЭС». Деликатность момента – в том, что совет директоров этого монополиста по экспорту и импорту электроэнергии возглавляет именно Сечин. Цена передаваемых активов составляет 3,3 млрд. долларов, что почти в полтора раза больше нынешней цены самого «Интер РАО ЕЭС». Тем самым роль этого энергетического гиганта на российских и международных рынках существенно возрастает.
Помимо «Интер РАО ЕЭС» Сечин также возглавляет другую монопольную структуру - он является председателем совета директоров Объединенной судостроительной компании. Хотя ОСК около 70 процентов своих доходов получает от оборонных заказов и должна была бы относиться к сфере компетенции другого вице-премьера – Сергея Иванова, она по-прежнему находится в орбите влияния Сечина.
В последние недели вице-премьер предпринял шаги по укреплению своих позиций в ОСК путем кадровых перемен. По инициативе Сечина на должность ее президента назначен Роман Троценко, имеющий опыт работы в большом бизнесе. Этим вице-премьер не ограничился. В конце прошлой недели он потребовал уволить Александра Бузакова, генерального директора региональной дочки ОСК – «Западный центр судостроения», который объединяет крупные предприятия Санкт-Петербурга и прилегающих регионов. На смену ему также прочат одного из приближенных Сечина.
В условиях продолжающейся концентрации экономических рычагов в руках госчиновников выпады президента Дмитрия Медведева против госкорпораций выглядят весьма неубедительно. На прошлой неделе, выступая перед руководителями большого бизнеса, президент заявил о необходимости либо изменить правовой статус этих компаний, либо закрыть их. По словам Медведева, они вышли из-под контроля.
Многие эксперты восприняли эти заявления как начало конца государственных «мамонтов». Однако, на наш взгляд, эти ожидания явно преждевременны. Госкорпорации в России обладают не только экономической мощью, но и огромным политическим влиянием. Их сопротивление попыткам ограничить их роль будет ожесточенным. Ведь предлагаемая президентом ликвидация госкорпораций может привести к тому, что некоторые руководящие должности в бизнесе и правительстве окажутся просто ненужными. Поэтому можно предположить, что путь от деклараций Медведева до их воплощения в жизнь будет трудным, а шансы на успех невелики.
Отдельно следует сказать о новых планах приватизации, вынашиваемых российским правительством. В начале октября первый вице-премьер Игорь Шувалов заявил, что в течение ближайших трех лет приватизации могут подвергнуться до 5,5 тыс. компаний. А министр финансов Алексей Кудрин высказался за то, чтобы госсобственность составляла не более 30 процентов, а не свыше 50-ти, как сейчас.
Формально поводом к новым замыслам в области приватизации является необходимость пополнения бюджета. Однако, по мнению ряда аналитиков, за этим скрываются более глубокие причины. За последние годы многие государственные чиновники обогатились в такой степени, что могут позволить себе вкладывать деньги в привлекательные отрасли и предприятия с тем, чтобы обеспечить свое благосостояние на случай ухода из власти. Поэтому они и стремятся, пока существует возможность, как можно скорее воплотить свои властные полномочия в конкретные частные, принадлежащие лично им активы. Однако следует полагать, что конкуренция за прибыльные предприятия тоже будет острой, а сам процесс приватизации, как было и в 1990-е гг., весьма трудным, противоречивым и далеким от стандартов экономической свободы.